История святой инквизиции. Признание. Секретность. Доходность.

Это пятая часть из цикла статьей о «святой» инквизиции. Первая часть, повествующая о предпосылках образования данной организации здесь, вторая часть, рассказывающая о доносах и ведении следствия здесь. Третья часть, которая рассказывает о процедурах допроса и содержания подследственных здесь. Четвертая часть о пытках и поиске дьявольских меток здесь.

Признание

Как только обвиняемый признавался виновным, писарь составлял relatio, что-то вроде официального меморандума или сообщения для печати, включающего признание жертвы, написанное от первого лица, как будто продиктованное им самим, даже если обвиняемый односложно отвечал на заготовленные вопросы или кивал головой, возможно, находясь под пыткой. Вынужденный признаться под пыткой, обвиняемый, памятуя о пыточной палате, должен был повторить свое признание «добровольно и непринужденно, без давления или страха», о чем и записывалось в судебный протокол. Признавшийся не мог отказаться от своих показаний вследствие нескольких практических причин. Если они отрекались во время судебной процедуры, они немедленно возвращались в комнату пыток. Если они отрицали свое признание на пути к месту казни, им не предоставлялась «милость» в виде удушения, и они сжигались живьем. Иоганн Мейфарт передает слова палача своей жертве, у которой только что вырвал признание: «Теперь ты сделала свои признания. Ты будешь снова их отрицать? Скажи мне это сейчас, когда я еще рядом с тобой, и снова подвешу тебя. И если ты отречешься завтра или послезавтра или перед судом, то снова попадешь ко мне в руки, и тогда узнаешь, что я только забавлялся с тобой. Я буду мучить и пытать тебя так, что даже камень заплачет от жалости».

Секретность

Инквизиция стремилась окутать покровом тайны все свои преступления. Ее сотрудники давали строжайший обет соблюдать ее секреты. Того же требовали и от жертв. Если примиренный с церковью и отбывший свое наказание грешник, обретя свободу, начинал утверждать, что раскаяние было получено от него путем насилия, пыток и тому подобными средствами, то его могли объявить еретиком-рецидивистом и на этом основании отлучить от церкви и сжечь на костре. Стремление инквизиторов держать в тайне все относящееся к их деятельности было вызвано отнюдь не только опасением, что раскрытие их кровавых деяний может повредить им или нанести вред авторитету церкви. Этого они меньше всего боялись. Ведь свои преступления они рассматривали как «святое дело», санкционированное самим наместником бога на земле и светскими властями и гордились своим инквизиторским званием. Держали же они свою деятельность под плотным покровом тайны главным образом потому, что опасались, как бы раскрытие их методов не ослабило их действенности, как бы этим не воспользовались еретики для сопротивления «священному» судилищу, для сокрытия следов, для совершенствования своих «подпольных» организаций. Ведь чем меньше знал еретик о деятельности инквизиции, тем больший он испытывал страх за свою судьбу, тем легче было его выявить, поймать, заставить признать свою «вину» и «примириться» с церковью.

Доходность

Все издержки судов оплачивались из имущества осужденных, или родственниками, или, в тех случаях, когда жертва не имела денег, землевладельцем или жителями города. Независимо от того, были обвиняемые казнены или нет, их собственность конфисковалась. В связи с тем, что конфискация была делом обычным, о ней редко говорится особо. Охота на ведьм самоокупалась и стала основным занятием для множества людей, наживавшихся на сбережениях осужденных. Доход распределялся между священниками, судьями, врачами, писцами, помощниками в суде, палачами, охранниками, посыльными — вплоть до рабочих, рубивших лес для сожжения и сооружавших эшафоты. Косвенную прибыль получали содержатели гостинец и таверн от толпы, собиравшейся наблюдать за казнями. Получали свое и светские власти. Так формировалась материальная заинтересованность. Иногда добыча делилась между епископом и светским правителем; иногда все захватывал местный инквизитор, даже не всегда посылая долю чиновникам инквизиции в Рим. Составлялась подробная смета расходов. Жертвы платили жалованье и чаевые судьям, судебным чиновникам, палачам, врачам, священникам, писарям, стражникам, обслуживающему персоналу… Предусматривались даже такие статьи, как «На развлечения и банкет для судей, священников и адвоката». Каждое судебное заседание завершалось банкетом, оплачиваемым за счет осужденного, для судьи, капеллана, судебных чиновников и других участвующих лиц. Необходимость поддерживать жизнедеятельность системы, кормившей такое большое количество людей, являлось основной причиной той последовательности, с которой ведьмы подвергались пыткам до признания вины и обличения сообщников. «Жалкие существа принуждаются суровостью пыток признаться в вещах, которые они никогда не совершали; так жестокие мясники истребляют невинные жизни, а новые алхимики чеканят золото и серебро из человеческой крови», — писал Отец Корнелиус Лоос (1546-1595), теолог, первым поднявший голос в Германии против охоты на ведьм, за что был подвергнут пытке и сослан. Иоганн Лиден, каноник трирского собора, прямо указывает на зависимость интенсивности охоты от ее доходности: «Хотя пламя все еще требовало новых жертв, население впало в нищету и были введены ограничения стоимости расследований и доходов инквизиторов, и, неожиданно, как будто их боевой пыл вдруг иссяк, жажда преследований сошла на нет».

Читать продолжение…

Метки: