Мост

Девушка и мостМост — уникальное архитектурное сооружение, непостижимым образом сочетающее в себе всю гамму символических оттенков, от самого позитивного до самого зловещего. Во-первых, дуга моста, изогнувшаяся от одного берега до другого, символизирует соединение, связь и переход. Во-вторых, мост, висящий между небом и землей, воспринимается как некая нейтральная зона, не относящаяся ни к одной из сфер, и поэтому мост служит идеальным местом для важных встреч и любовных свиданий. В-третьих, он рассматривается как территория зла и самой смерти, недаром человеческая фантазия заселила пространство под мостом представителями нечистой силы, а самоубийцы облюбовали его парапет в качестве трамплина для прыжка в Вечность.

В мифологии мост символизирует переход из мира живых в загробное Царство Мертвых. Если верить мифам, душе человека на том свете уготовано нелегкое испытание: путь в райские кущи ведет по тончайшему нитяному или волосяному мосту, натянутому над головокружительной бездной. По такому эфемерному мосту способны шагать лишь невесомые аскеты, иссушившие собственную плоть многолетними постами и молитвами, а под увесистой стопой грешника мост-нитка неминуемо рвется.

Сорвавшись с райского моста, горемыка с отчаянным воплем низвергается л ибо в адскую огненную реку (по мнению армян и абхазов), либо в реку, стремительно текущую копьями и мечами (по версии финнов). Ненамного завиднее и участь грешного алтайца, коему суждено захлебнуться в горьком потоке человеческих слез, пролитых и по его вине. В иранском зороастризме Чинват Парвата (Мост Разделения) сам безошибочно распознает грешников и праведников: первым он представляется узким, как лезвие бритвы, а вторым кажется шириной «в девять копий или двадцать семь стрел».

Чудесные мифические мосты соединяют небо и землю. Днем с лазурных небес иногда опускается разноцветный мост — радуга, а по ночам в таинственные глубины Космоса манит Млечный Путь — сияющий Звездный Мост. Эти мосты — дороги богов, недоступные человеку. В мифах лао говорится о том, что в древности существовал Небесный мост из ротана, доступный каждому смертному. По нему циркулировал неиссякаемый поток людей, устремлявшихся к Богу и досаждавших Небесному Отцу по всякому пустяковому поводу. В приемной небесной канцелярии день и ночь толклись толпы посетителей. Один из них, с детства не привыкший пачкать руки работой, обливаясь крокодильими слезами, просил себе на бедность; второй, заикаясь от праведного негодования, требовал примерно наказать бессовестного соседа, не вернувшего ему горсть риса, одолженную на прошлой неделе; третий интересовался видами на предстоящий урожай; четвертый испрашивал совета, как ему назвать новорожденного сына, и т.д. и т.п. Многие заходили и вовсе «просто так», желая засвидетельствовать свое почтение и справиться о здоровье

Всевышнего. В конце концов, лопнуло даже божеское долготерпение. С горечью убедившись в том, что некогда трудолюбивые и добронравные люди превратились в завистников, тунеядцев и попрошаек, Творец уничтожил Небесный мост, предоставив смертным самостоятельно решать все свои проблемы.

Не все мосты ведут в небо и райские сады. В Диюе, китайском аду, после смерти оказываются и грешники, и праведники. Верховный судья Циньгуан-ван, отделив «агнцев от козлищ», откомандировывает невинные души в десятое судилище, где им предоставляется право родиться заново. Это таинственное место соединяют с миром живых шесть мостов: золотой, серебряный, нефритовый, каменный и два деревянных. Выпив на посошок «напитка забвения», чтобы отрешиться от тяжкого бремени прошлой жизни, чистая душа вступает на указанный ей мост и с радостью покидает гостеприимные адские чертоги. Так происходит китайское переселение душ.

Удивительные мосты через водные преграды строили мифические герои. Ванапаганы, злобные великаны из эстонских мифов, возводили мосты через озера и моря, а индуистский Рама, подбираясь к вражескому острову Ланка, выстроил гигантский мост через океан. Корейский же герой Тонмен, не любивший попусту тратить время и силы, предпочитал пользоваться нерукотворными «живыми мостами». Стоило ему ударить плеткой по воде, как на поверхность всплывали тысячи черепах и крупных рыбин. По их спинам герой и переправлялся, не замочив ног. «Живой мост» через Небесную Реку (Млечный Путь), образованный из хвостов слетевшихся со всего света сорок, служил местом свиданий ткачихи Чжи-Нюй (олицетворение звезды Вега) и Ню-лана (персонификация Волопаса) из древнекитайских мифов.

Традицию древних влюбленных с успехом продолжают и современные парочки. В Санкт-Петербурге, например, излюбленным местом свиданий с XVI11 века является овеянный легендами Поцелуев мост. Давние приметы городского фольклора предрекают счастье влюбленным, впервые поцеловавшимся на этом мосту. Молодожены, проезжая по Поцелуеву мосту, стараются растянуть сладкое лобзание от одного берега Мойки до другого — ведь в этом случае примета сулит им долгую и счастливую супружескую жизнь.

В религии Древнего Рима важнейшую роль в государственном культе играла коллегия жрецов-понтификов (от лат. «pontifex» — «возводящий мосты»). Понтифики имели самые широкие полномочия: они контролировали деятельность других жреческих коллегий, заведовали календарем, жертвенными обрядами, погребальным культом и сакральным правом, утверждали новые религиозные праздники и вели запись исторических событий. Первоначально коллегию понтификов составляли всего 3 жреца, но во времена Цезаря их было уже 16. Руководил жрецами Pontifex Maximus — Великий Понтифик.

Христианская церковь сохранила это глубоко символическое звание. Официальным титулом главы католической церкви является не греческое слово «papas» (папа), а латинское выражение «Romanus Pontifex» («Римский Понтифик»). Так титулуют римского первосвященника на том основании, что он, налаживая мистическую связь между верующими и Богом, возводит духовный мост для человеческих душ.

В истории цивилизации мост всегда признавался венцом зодческого искусства. Наиболее прекрасные и величественные мосты вызывали у обывателей такое изумление и восхищение, что они, отказываясь видеть в этом великолепии дело рук человеческих, инкриминировали талантливым зодчим союз с дьяволом. Искусство возведения мостов достигло высочайшего уровня уже в античную эпоху. Назаре нашей эры непревзойденным мастером считался римский архитектор Аполлодор из Дамаска, соорудивший в 105 году грандиозный каменный мост через Дунай в стране даков, близ города Турну-Северин. Протяженность дунайского моста превышала 1 км; он возвышался на 20 опорах и имел длину пролета 50— 60 метров.

Еще больше поражают воображение деревянные мосты Цезаря, построенные его военными инженерами во время галльской кампании и разобранные по ее окончании, но в данном случае удивление вызывает не красота или протяженность, а та немыслимая скорость, с какой эти мосты были воздвигнуты. Краткое описание первого моста, переброшенного через Рейн, Юлий Цезарь приводит в 4-й книге своих «Записок о галльской войне». По его словам, римляне, преследуя разбитых германцев, навели семипролетный мост через Рейн, длина которого составила 400 метров, а ширина — 4 метра. И сделали они это всего за 10 дней, с 12 по 21 июня 55 года до н.э.! Современные специалисты в один голос утверждают, что это невозможно, ведь даже используя современную технику, выстроить подобный мост за 10 дней весьма проблематично. Но великий римский полководец задал еще одну умопомрачительную загадку, упомянув в своих мемуарах о мосте через Арару (древнее название реки Сона), построенном всего… за один день! Вот его собственные строки из «Записок…», где Цезарь всегда говорит о себе в третьем лице:

«…Цезарь распорядился построить на Араре мост и по нему перевел свое войско. Его внезапное приближение поразило гельветов, так как они увидели, что он в один день осуществил переправу, которая удалась им едва-едва в двадцать дней».

Фантастика! Сона, конечно, не Рейн, но и не ручеек, на другой ее берег не переправишься по переброшенной доске. Да и Юлий Цезарь не барон Иероним фон Мюнхгаузен, чтобы сочинять всяческие небылицы, тем паче, что любой участник его галльского похода смог бы уличить будущего диктатора во лжи. Выходит, эти удивительные мосты действительно существовали, но как их могли построить за такие сверхрекордные сроки, совершенно непонятно.

Возводить мосты, хотя и не так быстро, как римляне, умели и славяне. Одним из самых древних отечественных мостов был Великий мост через реку Волхов (конец X в.), протянувшийся от Новгородского кремля до Ярославова дворища. Этот шедевр древнерусских мостостроителей с полным на то основанием можно было бы назвать мостом Раздоров, поскольку на нем регулярно происходили кулачные побоища между жителями Софийской и Торговой сторон Новгорода. Деревянный Великий мост, разрушенный в XVII веке, впоследствии заменили каменным. В марте 2005 года начал работу международный проект фонда INTAS, занимающийся поиском остатков древних мостов, и обнаружение обломков Великого моста — одна из его первоочередных задач.

Мосты в чем-то похожи на людей — у каждого из них свой характер и своя судьба. Наверное, самым печальным следует признать венецианский мост Вздохов (XVII в.), соединяющий величественный Дворец дожей с мрачными зданиями Новых тюрем. Грустное название и меланхолический характер моста объясняются следующим образом: несчастные арестанты, проходившие под конвоем в тюрьму, бросали с этого моста прощальный взгляд на прекрасную Венецию и горестно вздыхали об утраченной свободе.

Самыми жизнерадостными выглядят многочисленные мосты Сены. Красивейший из них, мост Александра Третьего, носит имя русского императора-миротворца. Этот прекрасный мост был построен в честь франко-русского союза, и именно Александр III в 1892 году заложил первый камень в его основание. Мост украшают позолоченные колонны с бронзовыми светильниками; фигурки нимф, херувимов, амуров и пегасов; а увенчивают его четыре позолоченные аллегорические скульптуры, изображающие Науку, Искусство, Промышленность и Торговлю.

В истории высокое звание моста носили не только архитектурные сооружения, соединяющие берега одной реки. «Золотым мостом» в Средние века именовали Константинополь, столицу могущественной Византийской империи. Богатейший город стоял на перекрестке двух важных торговых путей: первый из них, сухопутный, вел из Европы в Азию, а вто• рой, водный — из Средиземного моря в Черное. Таким образом, Константинополь действительно служил «золотым мостом» между Востоком и Западом.

В военном деле, где мосты рассматриваются как важнейшие стратегические объекты, их роль чрезвычайно велика. Неудивительно поэтому, что за обладание ими в истории произошло неисчислимое количество кровопролитных сражений. Мосты, бывшие безмолвными свидетелями множества удивительных подвигов, издавна сделались символом воинской доблести и славы. Рассмотрев несколько ярчайших примеров из истории войн, нетрудно убедиться в том, что к известной поговорке «Один в поле не воин» следует добавить продолжение: «…а на мосту — герой!»

Первый случай переносит нас к началу эпохи республиканского Рима. В конце VI века до н.э., когда этрусская армия царя Порсены двинулась на Рим и попыталась с ходу овладеть мостом Сублиция, на ее пути встал один-единственный воин по имени Гораций. Сражаясь как лев, герой отражал атаки врагов до тех пор, пока его товарищи не сожгли мост, после чего прямо в латах бросился в реку и под градом стрел переплыл на другой берег. В этом бою Гораций потерял глаз, за что и получил прозвище Коклес (Кривой). Благодарные граждане Вечного города поставили на Форуме бронзовую статую героя, сумевшего в одиночку отстоять мост, а сенат даровал Горацию столько земли, сколько он смог за день обвести плугом.

Спустя две тысячи лет бессмертный подвиг Горация Коклеса повторил прославленный французский воин Пьер Баярд дю Террайль, известный в истории как «рыцарь без страха и упрека». В 1503 году он в одиночку защитил мост через Гарильяно от множества испанских рыцарей, попытавшихся прорваться на противоположный берег реки, чтобы уничтожить французскую пехоту. Поначалу испанцы подивились глупости человека, решившегося в одиночку отстоять мост. Однако, когда голова колонны приблизилась к Баярду, он с такой яростью набросился на врага, что первыми же ударами сбросил с коней четырех всадников, составлявших переднюю шеренгу; при этом двое испанцев рухнули в воду, а два остальных — под ноги собственных коней. На мосту началась сутолока и давка. Задние напирали на передних, которых Баярд поражал своим длинным мечом. Это был небывалый бой — один против двухсот. Впоследствии испанцы уверяли, что против них бился сам Сатана. Героический рыцарь удерживал врагов до тех пор, пока не подоспела помощь — сотня солдат, приведенных его оруженосцем. Вместе они полностью очистили мост от испанцев. Так несравненный рыцарь спас французскую армию от разгрома. Король, восхищенный подвигом Баярда, пожаловал такую надпись на его герб: «Один имеет силу целого войска».

МостВ 1796 году аналогичный подвиг совершил дивизионный генерал Дюма, отец величайшего французского романиста. Его стычка с австрийцами произошла при Клаузене, у въезда на Бриксенский мост. Генерал Дюма, человек геркулесовского телосложения, бился один против целого эскадрона. Из-за узости моста на него могли наступать одновременно не более трех гусар, но как только враги приближались, великан разил их саблей одного за другим. Сам герой был трижды ранен, его плащ изрешетили пули, но пробиться через Бриксенский мост неприятель так и не смог. Устрашенные австрийцы прозвали единоборца «Черным Дьяволом» (Дюма был мулатом со смуглой кожей), его непосредственный начальник, генерал Жубер, окрестил молодого человека «Новым Баярдом», а главнокомандующий, Наполеон Бонапарт, обнимая Дюма, назвал его «тирольским Горацием Коклесом».

Впрочем, и сам Бонапарт стяжал славу отчаянного храбреца именно на мосту. В ноябре того же 1796 года, в битве на Аркольском мосту будущий император Франции, невзирая на шквальный огонь австрийцев, со знаменем в руках увлек в атаку своих гренадеров.

Русские солдаты, участники легендарного Швейцарского похода А. В. Суворова (1799), совершили коллективный подвиг за перевалом Сен-Готард, на Чертовом мосту. Этот страшный мост, построенный, согласно легенде, самим дьяволом, висел над рекой Ройс на высоте 25 метров. Французская артиллерия разрушила один из пролетов моста, обнажив головокружительную пропасть под ним. Но чудо-богатырей Суворова не устрашила зияющая бездна. Разобрав стоявший неподалеку сарай и связав бревна офицерскими шарфами, мушкетеры Мансурова восстановили поврежденный участок Чертова моста под убийственным огнем французов, а затем перешли в атаку и выбили неприятеля с удобной высокогорной позиции.

Перечень славных подвигов, совершенных на мостах, можно продолжать еще очень долго. И вот что любопытно: при его внимательном рассмотрении создается странное впечатление, будто мосты помогают храбрым и ненавидят трусов. Не раз случалось так, что солдаты разбитой армии, побросав оружие, в панике устремлялись к спасительному мосту, но тот обрушивался под их ногами, сбрасывая малодушных в воду. Поэтому военачальники, собиравшиеся драться насмерть, приказывали уничтожать мосты, оставшиеся в тылу их армии. Еще в Древнем Риме бытовало крылатое выражение «мосты сожжены», означающее невозможность отступления и оставляющее выбор лишь между победой и смертью.

В европейской геральдике мост, лишенный какой бы то ни было символики, используется только в качестве «говорящей» эмблемы. Так, например, в гербе австрийского Инсбрука изображен тамошний наплавной плашкоутовый мост, а в гербах французской провинции Керси и города Кагора — серебряный мост с пятью высокими башнями, увенчанными золотыми королевскими лилиями.

Поделись статьей с друзьями!