Происхождение Сатаны

Происхождение СатаныИмя «Сатана» происходит от древнееврейского слова, означающего «противостоять». В ранних книгах Ветхого Завета, записанных еще до вавилонского пленения (т. е. до VI века до н. э.), слово satan употребляется в значении «противник». В эпизоде, повествующем о путешествии Валаама, Ангел Господень «стал… на дороге, чтобы воспрепятствовать (satan) ему» (Числ. 22:22). При этом слово satan вовсе не обязательно относилось к сверхъестественному противнику. Так, филистимляне отказались принять помощь Давида, опасаясь, что в сражении он переметнется на сторону врага и станет их satan, т. е. противником (1 Цар. 29:4).

Слово «сатана» в более привычном нам значении появляется в двух более поздних фрагментах, написанных после вавилонского пленения. Здесь сатана (satan) — это ангел, принадлежащий к окружению Иеговы и выступающий в роли обвинителя грешников перед Богом. В Книге пророка Захарии, приблизительно датирующейся концом VI века до н. э., описано видение, в котором первосвященник Иисус предстает пред судом Божьим. По правую руку от Иисуса стоит сатана, «чтобы противодействовать ему», т. е. выступать в роли обвинителя. В этом фрагменте дан лишь намек на то, что сатана относится к своей задаче чересчур ревностно:

Бог упрекает его за попытку обвинить праведного человека (Зах. 3:1-2).

В первых двух главах Книги Иова, созданной приблизительно на сто лет позднее, чем Книга пророка Захарии, сатана по-прежнему остается обвинителем грешников, но здесь его злонамеренность уже вполне очевидна.

Здесь повествуется о том, как сыны Божий, и среди них сатана, предстают перед Иеговой. Сатана сообщает, что «ходил по земле и обошел ее», и, по замыслу автора книги, эти слова должны были прозвучать зловеще: ведь в функции сатаны, очевидно, входил розыск неправедных людей. Затем Иегова восхваляет Иова как безгрешного и богобоязненного человека; сатана же возражает на это, что Иову нетрудно быть богобоязненным, ибо он счастлив и богат. В качестве испытания Иегова позволяет сатане убить детей и слуг Иова и уничтожить его скот. Однако, несмотря на все эти бедствия, Иов отказывается проклясть Бога, философски заявляя: «Господь дал, Господь взял; да будет имя Господне благословенно!» Но сатана, не довольствуясь этим, коварно советует Иегове: «…кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою и коснись кости и плоти его, — благословит ли он Тебя?» Иегова позволяет сатане поразить Иова проказой, но Иов остается верен Господу.

Уильям Блэйк

Уильям Блэйк. Сатана осыпает бедами Иова

В этом эпизоде сатана проявляет твердую решимость подорвать веру Иова в Бога и выступает в качестве непосредственного исполнителя кар, обрушившихся на Иова. Однако он действует в полном согласии с указанием Бога и, как представляется, выполняет полезную функцию. Он стремится вскрыть греховность, от природы присущую всякому человеку. Но позднее, по-видимому, из-за столь ожесточенного рвения сатана опротивел Богу не меньше, чем людям. В 1-й Книге Еноха, не вошедшей в Ветхий Завет, но оказавшей влияние на ранних христиан, появляется целая категория духов — сатан, которых вовсе не допускают на небеса. Енох слышит голос архангела Фануила, «отгоняющего сатан и запрещающего им представать перед Господом Духов и обвинять обитателей земли». В этой же книге фигурируют «карающие ангелы», по-видимому, тождественные сатанам. Енох видит, как они готовят инструменты для казни «царей и владык земли сей, дабы уничтожить их».

На основе этого представления о неумолимом ангеле, обвиняющем и карающем людей, со временем развился средневековый и современный христианский образ Дьявола. Когда Ветхий Завет впервые перевели на греческий язык, слово «satan» передали как «diabolos» — «обвинитель», с оттенком значения «ложный обвинитель», «очернитель», «клеветник»; от этого слова и возникло имя «Дьявол».

Поздние иудейские авторы тяготели к разграничению доброго и злого начал и представляли Иегову абсолютно благим Богом. Поступки Иеговы в некоторых библейских эпизодах казались им совершенно невероятными, а потому были приписаны некому злому ангелу. Первая версия повествования о том, как Давид исчислил народ Израиля и тем самым навлек на израильтян Божью кару, содержится во 2-й Книге Царств (24:1), которую датируют началом VIII века до н. э. Здесь мысль о проведении переписи внушает Давиду сам Иегова. Но пересказывая тот же эпизод в 1-й Книге Паралипоменон, автор IV века до н. э. перекладывает ответственность за этот поступок с Бога на Сатану:

«И восстал сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать счисление Израильтян» (1 Пар. 21:1). Это — единственный в оригинальном тексте Ветхого Завета случай употребления слова «Satan» как имени собственного.

В еще более поздних иудейских текстах и в христианском учении образ Сатаны становится все отчетливее. Сатана постепенно набирает силу, превращаясь в великого противника Бога и человека и почти (но не до конца) выходя из-под власти Господа. Многие задавались вопросом, почему сатана — первоначально полезный, хотя и довольно неприятный прислужник Иеговы, — в конце концов лишается милости Господа и становится Его врагом. Один из возможных ответов на этот вопрос дает легенда о так называемых Хранителях, зерно которой содержится в Книге Бытие. Когда род людской умножился на земле, «сыны Божий увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал». В те времена «были на земле исполины», и дети, которых рождали от ангелов дочери человеческие, были «сильные, издревле славные люди». Возможно, этот фрагмент всего лишь служил объяснением преданий о древних великанах и героях; однако, вольно или невольно, следующий стих связал его с воцарением зла на земле: «И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время». Именно поэтому Бог решил устроить великий потоп и истребить человечество (Быт. 6:1-5).

Падший ангел

Падший ангел

Несколько аллюзий на эту историю можно обнаружить в других книгах Ветхого Завета, однако первая полная (хотя и более поздняя) версия появляется только в 1-й Книге Еноха, во фрагментах, относящихся, по-видимому, ко II веку до н. з. «И случилось так, что, когда род человеческий умножился, стали рождаться в те дни у людей дочери красивые и прекрасные. И ангелы, сыны неба, увидели их и возжелали их, и сказали друг другу: пойдем, выберем себе жен среди дочерей человеческих, и пусть родят нам детей». Эти ангелы принадлежали к чину Хранителей, не ведающих сна. Предводителем их был либо Семьяза, либо, согласно другим фрагментам, Азазель. Двести Хранителей снизошли на землю — на гору Гермон. Там они взяли себе жен «и начали входить к ним и предаваться с ними скверне». Они научили своих жен чародейству и волшебству, а также передали им знания о целебных свойствах растений. Азазель научил мужчин делать оружие — мечи, ножи, щиты. Кроме того, он познакомил людей с порочным искусством косметики.

Смертные женщины стали рождать от Хранителей детей — могучих исполинов, которые со временем съели все запасы пищи. «И когда люди больше уже не могли прокормить их, исполины обратились против них и пожрали человечество, и начали они предаваться греху с птицами и зверями, пресмыкающимися и рыбами, и пожирать плоть друг друга, и пить кровь».

Тогда Бог послал архангела Рафаила, чтобы тот заключил Азазеля в пустыне вплоть до дня Страшного Суда, на котором он будет осужден на вечный огонь.

Остальные Хранители были принуждены смотреть на то, как ангелы убивают их детей. Затем Бог велел архангелу Михаилу сковать Хранителей и заточить их в ущельях земли вплоть до дня, когда они будут ввергнуты в огненную бездну на вечную муку. Из тел мертвых исполинов изошли демоны и поселились на земле, где обитают и до сих пор, сея повсюду зло и разрушения.

В одном фрагменте сочувственно предполагается, что грех, совершенный ангелами, объяснялся не столько похотью, сколько жаждой семейного уюта, которого, в отличие от людей, небожители были лишены. Это — первый намек на сложившееся позднее предание о зависти, которую стали питать к человеку некоторые ангелы. Бог говорит ангелам, что им не дано жен и детей, поскольку они бессмертны и не нуждаются в продолжении рода. Но в позднейшие эпохи возобладало представление о том, что зло, кровопролитие и запретные искусства появились на земле из-за того, что было совершено чудовищное преступление против законов Природы. Плотский союз ангельского, божественного начала со смертным, человеческим, породил на свет чудовищ — исполинов. Не исключено, что на основе легенды о Хранителях возникли средневековые поверья о сексуальных связях между ведьмами и Дьяволом. И, по существу, вся эта легенда оказывается как бы дьявольской пародией на главную мистерию христианской веры — мистерию нисхождения Бога к смертной женщине и рождения Спасителя.

Некоторые отцы церкви, в том числе Августин Блаженный, отвергали легенду о Хранителях и связывали происхождение зла с восстанием верховного архангела, который взбунтовался против Бога, обуянный гордыней.

Подтверждение этой версии они находили в знаменитом фрагменте из Книги пророка Исайи, в действительности представляющем собой пророчество о плачевной судьбе царя Вавилонского:

Люцифер светоносец

Люцифер — денница Зари.

«Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю попиравший народы. А говорил в сердце своем: взойду на небо, выше звезд Божих вознесу престол мой и сяду на горе в сонм богов, на краю севера; и взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему. Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней» (Ис. 14:12-15).

Так зародилось христианское предание о попытке Дьявола сравняться с самим Богом и об изгнании мятежника с небес. Такая версия ответа на вопрос, почему раннебиблейский сатана-обвинитель лишился милости Иеговы, оказывалась особенно удачной, поскольку согласовалась с тенденцией позднеиудаистских и христианских авторов возвысить изначальный статус Сатаны едва ли не до положения независимого божества. При этом утверждалось, что до падения мятежный архангел носил имя Денница, а после падения стал зваться Сатаной.

Процитированный фрагмент из Книги пророка Исайи связан, возможно, с легендой об обитавшем в Эдеме прекрасном духе утренней звезды, облеченном в сверкающие самоцветы и яркий свет. Обуянный безумной гордыней, он дерзнул бросить вызов самому Богу. «Денница, сын зари» в древнееврейском оригинале звучало как Хелель бен Шахар, т. е. «дневная звезда, сын зари».

Древние евреи, арабы, греки и римляне отождествляли утреннюю звезду (планету Венеру) с божеством мужского пола. По-гречески ее называли «phosphoros» (Фосфорос), а по-латыни — «lucifer» (Люцифер); оба эти названия означают «светоносец». Высказывалась гипотеза, что легенда о Люцифере основана на том, что утренняя звезда — последняя из звезд, видимых на рассвете. Она словно бросает вызов восходящему солнцу, из-за чего и возникло предание о мятежном духе утренней звезды и о постигшей его каре.

Легенды о Люцифере и Хранителях связывают происхождение зла с падением небожителей, поддавшихся греху гордыни или похоти и осужденных на наказание в аду. Эти две легенды естественным образом объединились:

Хранители стали считаться приспешниками Люцифера. Намеки на такую трактовку содержатся уже в 1-й Книге Еноха. В одном из фрагментов ее говорится, что Хранители были совращены сатанами, которые сбили их с пути истинного и привели на путь греха; в другом месте Азазель, предводитель ангелов-отступников, описан как «звезда, упавшая с неба» К I веку н. э. Люцифер, Сатана и Хранители объединились в рамках единого предания, к которому была добавлена история об Эдемском змее. Во 2-й Книге Еноха сказано, что архангел Сатанаил пытался уподобиться Богу и соблазнил Хранителей восстать вместе с ним. Все они были изгнаны с небес, и Сатанаил, желая отомстить Богу, искусил Еву в Эдеме. Согласно апокрифическому тексту «Жизнь Адама и Евы» («Vita Adae et Evae»), Сатана был изгнан из сонма ангелов из-за того, что ослушался Бога и не пожелал поклониться Адаму. Михаил сказал ему, что Бог разгневается на него за это, но Сатана ответил: «Если станет он гневаться на меня, то я поставлю престол свой выше звезд небесных и буду подобен Высочайшему». Узнав об этом, Бог низверг Сатану и его приверженцев на землю, а Сатана в отместку соблазнил Еву. Здесь представление об обуявшем Дьявола грехе гордыни совмещено с легендой о зависти ангелов к человеку.

Змей-искуситель

Змей-искуситель

В Книге Бытие нет ни единого намека на то, что змей, искусивший Еву, был Дьяволом; однако христианские авторы, как правило, утверждают, что это был либо посланец Дьявола, либо сам Дьявол в обличье змея. На этом основании святой Павел разработал основополагающую христианскую догму, состоящую в том, что грехопадение Адама предало все последующие поколения людей во власть Дьявола и обрекло их на грехи и смерть; но затем Бог послал Своего Сына на землю, чтобы освободить людей от этой кары. Если Адам, ослушавшись Бога, сделал людей смертными, то Христос, добровольно приняв смерть, даровал людям жизнь вечную: «Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут» (1 Кор. 15:22).

Иисус и его ученики, очевидно, верили, что Дьявол имеет власть над миром сим — или, по крайней мере, над мирской суетой, роскошью и гордыней. В Евангелии от Матфея повествуется о том, как Дьявол, искушая Христа в пустыне, показал Ему «все царства мира и славу их» и произнес слова, которые затем легли в основу сатанизма: «…все это дам Тебе, если падши поклонишься мне» (Матф. 4:8-9). В параллельном эпизоде Евангелия от Луки Дьявол особо оговаривает, что ему дана власть над всеми царствами мира сего:

«Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее» (Лука 4:6). Иисус называет Дьявола «князем мира сего» (Иоан. 12:31, 14:30, 16:11), а святой Павел — «богом века сего» (2 Кор. 4:4). Гностики позднее истолковали эти фрагменты на свой лад: они утверждали, что Дьявол правит миром сим потому, что именно он сотворил его, тогда как Бог чужд человеку и далек от происходящего на земле.

Левиафан

Левиафан

Другая поздняя тенденция в формировании образа Дьявола заключалась в отождествлении его с Левиафаном — чудовищным первозданным драконом или змеем, некогда вызвавшим на бой Иегову. Исайя говорит, что Бог поразит «левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося» (Ис. 27:1). Не исключено, что предание о победе Иеговы над Левиафаном связано с вавилонскими и ханаанскими мифами. В Вавилоне ежегодно праздновали победу бога Мардука над великой змеей Тиамат, которая пыталась свергнуть богов и занять их место. В ханаанском мифе Ваал убивает морского дракона Лофана (Itn), или Левиафана:

«Когда ты поразил Левиафана, змея скользкого, (И) положил конец змею извивающемуся, Тирану семиглавому…»*.

В Откровении Иоанна Левиафан и Дьявол — обуянные гордыней и заслужившие суровую кару противники Бога, — отождествляются друг с другом. Является огромный красный дракон о семи головах. Хвост его совлекает с неба третью часть звезд и низвергает их на землю. «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним». Затем с неба раздается торжествующий голос: «…низвержен клеветник братии наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь». И голос этот возглашает горе живущим на земле, «потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что не много ему остается времени» (Откр. 12:3-12).
В этом грандиозном видении объединены почти все основные мотивы позднейшего христианского представления о Дьяволе: «сатана», обвиняющий людей перед Богом; война на небесах, в которой Господне воинство возглавляет архангел Михаил; низвержение Денницы-Люцифера с небес; падшие ангелы (падшие звезды) — его приспешники; семиглавый дракон Левиафан; и, наконец, вера в то, что мстительная ярость Дьявола обрушилась на землю. Не вполне ясно, относилось ли описание Дьявола как «обольстителя» к эпизоду с Эдемским змеем, однако многие поколения христиан, читавшие этот фрагмент Книги Откровения, почти наверняка отождествляли «древнего змия» с искусителем Евы.

Именно христиане возвеличили Дьявола, почти уравняв его в правах с Богом.

Убежденные в безупречной благости Бога, они тем не менее чувствовали пугающую близость великого сверхъестественного Врага, квинтэссенции всего мирового зла. Падение Дьявола католики стали объяснять грехом гордыни; эта версия стала ортодоксальной и остается таковой по сей день.

В Средние века и на заре Нового времени Дьявол почти для каждого христианина оставался устрашающе реальным и близким. Он фигурировал в народных сказках, театральных постановках и рождественских пантомимах; священники то и дело поминали его в своих проповедях; зловещим взглядом он следил за прихожанами с церковных фресок и витражей. И приспешники его были повсюду — невидимые для простых смертных, всеведущие, злобные и коварные.

Зло по-своему притягательно, и чем большей силой наделялся Дьявол в воображении людей, тем более привлекательным становился этот образ.

Дьявола, как и Бога, обычно изображали в облике человека, и в восстание верховного архангела против Бога христиане не в последнюю очередь верили потому, что эта легенда затрагивала некие потаенные струны человеческого сердца. Люцифер воспринимался как мятежный человек, а гордыня, как ни странно, представлялась более достойной причиной падения ангелов, нежели похоть, обуявшая Хранителей. В результате образ Дьявола приобрел романтические черты. В «Потерянном рае» Мильтона этот величайший из мятежников предстает как бесстрашный, волевой решительный бунтарь, не пожелавший склониться перед превосходящей его силой и не смирившийся даже после поражения. Столь мощный образ поневоле внушал восхищение. Учитывая, насколько великолепны и грандиозны были дьявольская гордыня и могущество, неудивительно, что в некоторых людях пробуждалось желание поклоняться именно Дьяволу, а не Богу.

Люди, поклоняющиеся Дьяволу, не считают его злым. То сверхъестественное существо, которое в христианстве выступает в роли Врага, для сатаниста является добрым и милосердным богом. Однако слово «добрый» применительно к Дьяволу в устах его приверженцев отличается по смыслу от традиционного христианского понимания. С точки зрения сатаниста, то, что христиане считают добром, на самом деле — зло, и наоборот. Правда, отношение к добру и злу у сатаниста вес же оказывается двойственным: например, черный маг испытывает извращенное удовольствие от сознания того, что он творит зло, но при этом убежден, что его действия на самом деле праведны.

Поклонение Дьяволу как доброму богу естественным образом влечет за собой веру в то, что христианский Бог-Отец, ветхозаветный Господь, был и остается богом злым, враждебным человеку, попирающим истину и мораль. В развитых формах сатанинского культа Иисус Христос также порицается как злая сущность, хотя в прошлом секты, обвинявшиеся в дьяволопоклонстве, далеко не всегда разделяли это мнение.

Утверждая, что Бог-Отец и Бог-Сын, создатели иудейской и христианской морали, в действительности являются носителями зла, сатанисты, разумеется, приходят к отрицанию всего иудейско-христианского нравственного закона и основанных на нем правил поведения. Приверженцы дьявола в высшей степени озабочены чувственными наслаждениями и мирскими успехами. Они стремятся к власти и самоутверждению, удовлетворению плотских желаний и чувственных страстей, к насилию и жестокости. Христианское благочестие с его добродетелями самоотречения, смирения, душевной чистоты и непорочности представляется им безжизненным, блеклым и вялым. Они от всего сердца готовы повторять вслед за Суинберном: «Ты победил, о бледный Галилеянин, — и мир утратил краски от дыханья твоего».

В сатанизме, как и во всех формах черной магии, любые действия, традиционно осуждаемые как порочные, высоко ценятся за их особые психологические и мистические эффекты. По мнению дьяволопоклонников, достичь совершенства и божественного блаженства возможно, например, посредством экстаза, в который приводят себя участники сексуальной оргии (нередко включающей извращенные формы секса, гомосексуализм, мазохизм, а подчас и каннибализм). Поскольку христианская церковь (в особенности — римско-католическая) воспринимается как отвратительная секта приверженцев злого божества, то следует пародировать и профанировать ее обряды. Тем самым сатанисты не просто выражают свою преданность Дьяволу, но и передают в распоряжение Сатаны ту силу, которая заключена в христианских обрядах.

Метки: