Оправдание мистицизма. Часть 3

Это третья часть фундаментальной аналитической статьи Елены Шахматовой о развитии европейского и российского мистицизма в XIX-XX веках. Начало здесь. Предыдущая часть здесь.

В России со словом экспериментировал один из самых мистических поэтов начала XX века — Велимир Хлебников. Слово в поэзии Хлебникова утрачивает все свои цивилизационные наслоения и, вырвавшись из понятийного контекста, возвращается к архаике первоосновы. Расщепление культурной оболочки слова подобно расщеплению атома и высвобождает столь колоссальную психоэмоциональную энергию, что ее можно сравнить по мощности с атомной. И эта энергия может быть в равной мере как разрушительной, так и созидательной. Все зависит от человека, от поэта-демиурга. Слово в поэзии Хлебникова приобрелo магическую силу, засверкало всеми цветами светового спектра, и каждый его звук превратился в камертон музыки сфер. Слово у Хлебникова соотносится с живым кристаллом звуков. «Слово, — утверждал он, —живет двойной жизнью. То оно просто растет как растение, плодит друзу звучных камней, соседних ему, и тогда начало звука живет самовитой жизнью, а доля разума, называнная словом, стоит в тени, или же слово идет на службу разуму… Звук становится «именем».

Камень в литературе конца века становится метафорой, восходящей к традициям оккультизма и возрождению алхимии. Поиск философского камня был перенесен из лабораторий ученых в кабинеты писателей, теперь сверхсмысл и сверхсилу искали в Слове. Впрочем, некоторым удавалось совместить оба эти увлечения в одном лице. Авг. Стринберг, известный прежде всего как драматург, был увлечен гиперхимией — так именовала себя в конце позитивистского XIX века классическая средневековая наука. Его письма, свидетельствующие об этом, были опубликованы Ф. Жоливе-Кастло под названием «Настольная книга алхимика». Широкое распространение тайных масонских обществ также разжигало интерес к символике вольных каменщиков.

На рубеже XIX—XX веков Европа переживает мистический ренессанс, причем мистицизм конца века все больше окрашивается в восточные тона. Под влиянием философско-религиозных концепций брахманизма, индуизма, буддизма складывается теософия. Опираясь на тождественные, общие для различных вероисповеданий моменты, теософия пыталась создать своего рода универсальную религию нового типа, синтезирующую достижения естественных наук с философско-религиозными постулатами. Наукообразной формой теософия пыталась приблизиться к рационалистически мыслящему XIX столетию и этим облегчить неофиту постижение своих основ. Движение теософии связано с именем Е.П. Блаватской, которая в 1875 г. в Нью-Йорке организовала теософское общество.

Елена Петровна Блаватская

Елена Петровна Блаватская — русская дворянка, гражданка США, религиозный философ теософского (пантеистического)направления, литератор, публицист, оккультист спиритуалист и путешественница.

Блаватская была чрезвычайно одаренным человеком: талантливая писательница, рисовальщица, художница, пианистка, энергичный организатор, знаток и исследователь древних религий и учений. Она обладала поразительными парапсихологическими способностями, чем вызывала у окружающих изумление, но сама она считала, что чудес на свете не бывает, а то, что люди обычно называют этим словом — пока еще не познанные силы природы. Именно Блаватская дала западному миру глубокий синтетический взгляд на сохранение в восточном эзотеризме знаний, лежащих в основе первоначальных представлений о мире, характерных для индоевропейского сознания. С ее помощью отрывочные представления о восточной философии и тайные доктрины западного оккультизма соединились в единую систему, раскрывающую единство мировой религиозно-духовной культуры.

До недавнего времени о Блаватской существовало мнение как о талантливой шарлатанке, графе Калиостро в юбке. Этому во многом способствовала ее авантюрная биография и экстравагантные заявления о контактах с представителями высшего разума, которые по ее словам, и являются истинными вдохновителями ее фундаментальных научных трудов. Всеволод Соловьев, старший сын историка Сергея Соловьева и брат философа Владимира Соловьева, опубликовал после смерти Блаватской свой роман-пасквиль «Современная жрица Изиды» (1892), и за Блаватской надолго в русском обществе закрепилась дурная слава. В. Соловьев был знаком с Блаватской уже в конце ее жизни, пик их взаимоотношений пришелся на 1884-86 годы. Соловьеву тогда еще не было и сорока, и он, как и полагается писателю конца века, брату философа, узревшего мистический смысл красоты, углубился в изучение оккультных наук.

Но начавшаяся было дружба с Блаватской вскоре переросла во вражду (видно, реальная Блаватская не соответствовала тому умозрительному идеалу, который нарисовал в своем воображении писатель).

Блаватская оказала огромное, еще до конца не выявленное и неоцененное по достоинству влияние на европейскую культуру второй половины XIX века. В Англии ее влияние распространилось на Джорджа Русселя и Уильяма Батлера Иетса. Во Франции ее посещали помощники доктора Шарко — Рише и Комбре, часто бывали у нее, магнетизер Эветт, друг барона дю Поте, известного автора сочинений на парапсихологические темы и оккультист, магнетизер Сент-Ив.

Во Франции Блаватская организовала эзотерическую ложу «Изида» и журнал «Красный лотос». В «Изиде» ее внимание привлек студент-медик Жерар Анкос, который вскоре взял себе псевдоним Папюс (1865-1915) и в 1888 году организовал собственную ложу «Гермес».

В Германии теософия была представлена именем Рудольфа Штейнера, преобразовавшего ее в антропософию. Сделав главный акцент на человеке, его скрытых способностях и их развитии, Штейнер утверждал, что таким способом можно достичь господства над природой. Штейнер считал антропософию универсальной, всеобъемлющейнаукой, способной дать ответы и на чисто практические вопросы.

Учение Штейнера было очень популярно в России на рубеже веков в среде литературно-художественной интеллигенции. Так опосредованно через штейнерианство идеи Блаватской питали культуру серебряного века. Влияние Блаватской сказалось на самом духе эпохи, тяготевшей к эзотеризму. Ее книги были настольным чтением В. Крукса, Т. Эдисона, А. Скрябина, М. Чурлениса, Вс. Иванова, А. Белого, С. Коненкова, М. Волошина, В. Хлебникова, Николая и Елены Рерихов… Ее предположения нашли подтверждение в космизме К. Циолковского, в теории относительности А. Эйнштейна, в учении о ноосфере В.И. Вернадского, в гелиобиологии А.Л. Чижевского, в теории Льва Гумилева о зависимости этногенеза от биосферы…

Сама Блаватская ощущала трагическое несоответствие своих идей материалистическому мировоззрению XIX века. Как в свое время XVIII век отверг Месмера потому, что его магнетизм нельзя было потрогать, так и Блаватская надеялась на признание лет через сто.

В 1880 году в русской печати появились ее путевые заметки, посвященные путешествию в Индию. Очерки Блаватской для русского читателя были подлинным откровением. Впервые на русском языке в ее популярном изложении основы индуизма и индийской философии оказались достоянием широкой культурной общественности. Образным живым языком она описала природу Индии, ее животный мир, уклад жизни народа и правителей, древние обычаи и верования, отметила некоторые элементы сходства народных культур Индии и России, высказав предположение о единстве праарийских корней индоевропейских народов. Со страниц ее книг перед читателями возникала Индия — колыбель человеческого духа, начало начал философии и сокровищница тайных знаний древности.

Индия — прародительница других наций, родина всех утерянных искусств и наук древности. Изучать Индию — означало идти назад по следам человечества к его истокам. Книги Блаватской доказывали, что древние индусы, египтяне, халдеи владели обширными познаниями во многих областях человеческих знаний и особенно поразительных результатов добились в области физиологии и психологии: эти знания составляли «тайную доктрину» и передавались адептам изустно посредством ритуалов и мистерий.

Для символистов, приближающих свою теорию к «системам индусской философии», Блаватская открыла целый материк древних знаний. К.Д. Бальмонт писал жене:

«Ты помнишь, как однажды, в первое наше путешествие, мы блуждали около Charing-Cross отеля, в Лондоне, и случайно остановились у теософского магазина? Я помню, купил тогда «The Vice of the Silence» Блаватской и взял каталог теософских книг. Эти две маленькие книжечки, из которых вторая была добрым путеводителем, сыграли большую роль в моей жизни. Прекрасная, как драгоценный камень, книжечка «The Vice of the Silence» была утренней звездой моего внутреннего расцвета. Она ввела меня в ряд драгоценных книг, с которыми я провел столько радостных и просветленных часов за последние годы» .

Индия на рубеже XIX—XX веков стала для русского общества страной обетованной, магнитом, который мощно притягивал к себе мысли и чаяния русской культуры.

«Индия, до сих пор играла роль искусительного древа познания добра и зла; все народы, имевшие значение в истории, вкушали от него, и эпоха такого вкушения была порою их процветания и вместе падения. Все великие, так называемые всемирные, монархии, как Вавилония, Ассирия, возникли на перепутье в Индию; Финикия, Царство Соломона также обязаны своим возвышением и падением сношением с нею; (…) Греко-Македония, Рим и Византия лежали на тех же путях. Италия и Германия в средние века своим возвышением были обязаны тому же пути через них в Индию; они пали, когда были открыты иные пути, и теперь опять возвышаются благодаря открытию Суэцкого канала» — писал Н.Ф. Федоров

Н. Гумилев писал:

Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет.
…………………………………………………..
Понял теперь я: наша свобода —
Только оттуда бьющий свет.
(«Заблудившийся трамвай»).

Николай Второй

Николай II — последний император Российской Империи

Не случайно, Николай II за четыре года до восшествия на престол предпринял длительное путешествие с образовательными целями от Египта до Японии, где был вынужден прервать свое «познание Востока», потому что какой-то фанатик чуть не убил его ударом сабли по голове. После публикации трудов Блаватской в 80-е годы его путешествие было проявлением естественного любопытства, желанием своими глазами увидеть тайны совершенной мудрости. В свою очередь, интерес к Востоку на высочайшем уровне возбуждал любопытство обывателей, и пресса, стремясь его удовлетворить, обратилась к описанию истории и культуры стран Азии и Африки, а о самом путешествии вышла книга князя Э.Э. Ухтомского (казненного затем большевиками вместе с Гумилевым по делу Таганцева). Книга была издана по последнему слову полиграфического искусства с фотографиями и рисунками на лучшей бумаге в бархатном переплете в нескольких томах под названием «Путешествие на Восток Е. И. В. Государя Наследника Цесаревича» (СПб., 1893).

В Индии побывали К. Бальмонт, И. Бунин, А. Чехов. М. Волошин собирался отправиться в Индию пешком, придавая этому путешествию религиозный смысл: ведь пешком ходили пилигримы в Святую Землю. Из Парижа, где он намеревался «познать всю европейскую культуру в ее первоисточнике и затем, отбросив все «европейское» и, оставив только человеческое, идти учиться к другим цивилизациям, «искать истины» — в Индию и Китай. Да и идти не в качествепутешественника, а пилигримом, пешком, с мешком за спиной, стараясь проникнуть в дух незнакомой сущности…» . «Сделать прогулку в Индию, где люди и божества вместе», — мечтал Велимир Хлебников.

Читать продолжение…

Метки:

Поделись статьей с друзьями!